Logo

Ловля на самоловы с нагоном



Как видно из описания профессора Баранова, осетровые рыбы добывались самоловными снастями на Каспийском море и впадающих в него реках исключительно пассивным способом.

Однако в других регионах России существовали и достаточно активные способы самоловного промысла – с нагоном рыбы на снасть. К таким можно отнести «бой» (иначе – «боевку»), применявшийся ангарскими рыболовами.

Как видно из описания профессора Баранова, осетровые рыбы добывались самоловными снастями на Каспийском море и впадающих в него реках исключительно пассивным способом.

Однако в других регионах России существовали и достаточно активные способы самоловного промысла – с нагоном рыбы на снасть. К таким можно отнести «бой» (иначе – «боевку»), применявшийся ангарскими рыболовами. Сокращенное описание этой ловли заимствую из статьи Г. Афанасьевой-Медведевой в альманахе «Тобольск и вся Сибирь»:


«Бой, боевки – так местные жители называют способ добычи красной рыбы на Ангаре в местах ее зимней спячки – в зимовальных ямах.

Красноперка [6] – рыба стайная; устроившись друг на друге, «плотом», в несколько уходящих ко дну рядов, она зимует в одних и тех же местах: у порогов, перекатов, в шиверах. Это хорошо знали на Ангаре.

В конце сентября – начале октября, до Покрова, устраивали так называемые выставки: со всей Ангары съезжались рыбаки к Ковинской шивере, Рыбинской, Алдьиной, к Шиманскому порогу, Морскому, Аплин-скому.

Каждая деревня в этих местах выставляла по нескольку своих лодок (отсюда и слово выставка). Общее их число иной раз достигало 600–700. С них и боевали рыбу.

В каждой лодке сидели по два боевщи-ка, мужчина и женщина, чаще всего муж и жена, иногда брали третьего, из «недоростков», помощника. Старший, обычно это был самый опытный, пользующийся авторитетом боевщик, выбирал близ берега на угоре высокую лиственницу, ставил на ней мету, вывешивал на вершину красное полотно – выше отмеченного таким образом места никто не имел права ставить самоловы. Утром ставили подмет – самоловы-продольники, а вечером выезжали на бой. Первым выезжал старший, за ним – всеостальные. Сидящие в лодках начинали «выбуживать» рыбу: поднимали шум, бросали заранее приготовленные камни, гулко стучали веслами по воде. Разбуженная рыба всплывала из холодной глуби, растерянно бросалась вниз по всей ширине реки и попадала на крючки с остро отточенным жалом; встав на крючок, она не высвобождалась из плена, бездвижно замирала. Каждый хозяин знал свой самолов, перед этим он «пятнал» наплавы своего самолова: окрашивал их или делал зарубки. Чтобы пойманная рыба «не уснула», ее садили на кукун (на лышную, из коры тальника, связку) или держали в деревянных садках. По мере необходимости доставали ее оттуда и употребляли в пищу.[7]

Во время боя рыбаки ночевали прямо на берегу: на стылую землю стелили сухой палый лист, лапник мохнатые еловые ветки, сверху бросали привезенный с собой потник, накрывались стеженкой. Если шел дождь или пробрасывал снег, лодку вытаскивали на берег, переворачивали вверх дном – крышей, под ней и спали. На берегу то там, то здесь беспрестанно мигали костры; тесно прижавшись друг к другу, чтобы «не растерять тепло», кучно сидели уставшие рыбаки; за чаем, за разговором коротали осеннюю холодную ночь…»

 


Ловля на самоловы с нагоном. Как видно из описания профессора Баранова, осетровые рыбы добывались самоловными снастями на Каспийском море и впадающих в него реках исключительно пассивным способом.Однако в других регионах Р